25 мая 2016, 08:00
Трагедия маленького человека в Каннах

Как только на фестивале не оказывается явного фаворита, немедленно выясняется, что никакого справедливого состязания нет. Жюри произносит на публике глубокомысленные речи, но призы раздает в итоге по дружбе или в угоду политической моде.

Давно уже никто не воспринимает всерьез «Евровидение». Вовсе забыт итальянский песенный фестиваль в Сан-Ремо. Кинофестивалям пока везет больше. Событиями в Берлине интересуются. Слово «Канны» и вовсе произносят с придыханием. Штампик на упаковке DVD или в титрах фильма про то, что он удостоен «Золотой пальмовой ветви», ощутимо увеличивает число зрителей и восторженность их оценки.

Магия рассыпается, когда объявляют результаты очередного фестиваля. Кинокритики и ценители выплевывают бутерброд с икрой и начинают затейливо браниться. Мотивация жюри прозрачна. Призы нижнего ряда отданы с расчетом продемонстрировать, что судьи внимательно отсмотрели все ленты и всегда готовы оценить эксперимент. Разумеется, Гран-при жюри (второй по значимости приз) уходит произведению гей-культуры. Разумеется, один из призов присужден иранской кинокартине — Европа не прекращает попыток втянуть Персию в свою культурную орбиту, вырвав из лап Китая и России.

Что же касается «Золотой ветви», ее присудили, явно ориентируясь на имя и дружеские отношения членов жюри. Озадачивает, конечно, почему Лоуч, а не Джармуш. Возможно, последний кого-то в жюри обидел. Или все в жюри знают, что он легче переносит поражения, так что случившееся не станет помехой для дружбы с ним.

Упрекнуть судей не получится: Кен Лоуч — мастер. И дело даже не в том, что десять лет назад он уже получал главный приз Канн за «Ветер, который колышет вереск». Его нынешняя картина «Я, Дэниэл Блейк» пусть и не шедевр, но забирает зрителя. А что касается зрителя российского, того, которого беспокоят социальные вопросы, так ему эту ленту и вовсе хотелось бы настоятельно порекомендовать.

Лоуч с самого своего появления — режиссер острополитический. Он общественный деятель, посвятивший многие десятилетия борьбе с Израилем. Он не просто призывает всех к бойкоту этого государства — он этого требует. Отказываясь отдавать свои ленты на фестивали, где госструктуры Израиля являются спонсорами.

Но этим его политические взгляды не исчерпываются. В 2002 году он участвовал в сборнике киноновелл «11 сентября». Снятая им короткометражка была посвящена организованному при содействии США перевороту в Чили. 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке погибло около трех тысяч человек. 11 сентября 1973 года было убито вдесятеро больше. А тот же «Вереск…» посвящен теме, которую на родине режиссера в Англии предпочитают не вспоминать: вооруженной борьбе ирландцев за независимость сто лет назад. Причем ирландцы показаны абсолютно приятными людьми, а британцы — патологическими садистами.

Если бы «Дэниэла Блейка» сняли о России, фильм ждала бы истеричная слава на манер «Левиафана». Он все на ту же тему безнадежного противостояния маленького человека и бездушной госмашины. Веками бюрократы прикрывались нагромождением норм и правил, уяснить которые обычному человеку не под силу. Сегодня у них новое оружие — компьютерные технологии. «Облачная демократия», говорите? Отныне простой человек даже не сможет узнать, по каким законам его заставляют жить. Хитрые чиновники под лозунгом экономии средств прекращают печатать нормативные акты в газетах. Чтобы ознакомиться с ними, нужны ощутимые деньги на покупку компьютерного оборудования и недюжинные знания, чтобы с ним управляться.

Дэниэл Блейк — не какой-то борец за светлые идеи. У него никто из властей предержащих ничего не пытается отжать — отжимать нечего. Ему надо решить личный вопрос. Плевый, если разобраться. И сделать для этого нужно вроде бы немного. Но куда ж податься, если сегодня даже для того, чтобы записаться к участковому терапевту, нужно знать больше, чем знали Лобачевский или Королев. Ты машине про свой инфаркт, а она тебе — «у вас несовместимость драйверов, связь с сервером утеряна». Птичий язык.

Получается еще одно гневное обличение олигархии страны, веками привыкавшей к деспотизму. Уничтожает она простых людей, чтобы не делиться ни с кем нефтедолларами, сэкономить пенсионный фонд. Все так, если бы не одно «но»: Лоуч свой фильм снял все-таки про Дэниэла Блейка. Про цитадель и прародину демократии — Великобританию.

Если русский интеллигент тут включит мозг, его охватит беспросветная печаль. Он держится ведь только на том, что в Европе все хорошо. И рецепт исправления его страны прост — сделать Россию Европой. А тут выясняется, что вопрос даже не в том, реально ли сие. Просто в Европе тоже плохо. Демократия не работает. Как не работает, скажем, конкуренция — все равно в магазинах есть продавщицы-хамки. Им плевать на показатели своего предприятия. С другой стороны, они чувствуют, что покупатели все равно будут.

Вопросы рейтинга, своего повторного избрания волнуют только политиков высокого уровня. А жизнь Дэниэла Блейка зависит от низовых клерков. Которым плевать и на собственный рейтинг, и на рейтинги их начальников. Они четко знают, что от переизбрания руководителей их собственная судьба не зависит. Поэтому в какой-нибудь нацистской Германии чиновники могут быть любезнее, чем в сверхлиберальной Британии. Наша свобода получать качественные госуслуги заканчивается там, где начинается свобода клерка не быть уволенным за недоработки. Это не война гражданина и власти, а битва двух маленьких людей.

С другой стороны, наличие многовекового неудачного опыта борьбы за улучшения доказывает нам, что задача, похоже, неразрешима в принципе. Как любой ребенок, маленький человек страстно желает быть у матери-власти единственным. Однако… «вас много, а я одна». Никуда, похоже, от этого не деться.

…А что касается Каннского фестиваля и его «золотых ветвей»… Ничего с ними не будет. Потому что миллионам людей нужна мечта о шампанском и Лазурном береге. И вера в то, что среди фильмов попадаются восхитительные шедевры. Поэтому мы будем смотреть фильмы-лауреаты. И они будут нам нравиться. Какими бы они ни были. 

Другие новости