25 мая 2016, 08:00
Кино не для всех

Накануне «Ночи музеев» в Ельцин-центре презентовали акцию «Русский артхаус». В ее рамках представили три фильма, в том числе и завоевавший множество призов «Милый Ханс, дорогой Петр» Александра Миндадзе.

— Здорово, когда твое кино могут посмотреть люди, чей интерес к высказыванию в авторском кино не случаен. И здорово, что мы имеем возможность показать картину именно здесь, в Центре Ельцина, — заметил в начале нашего разговора сценарист и режиссер Александр Миндадзе. — Речь в фильме о предвоенном времени, когда вследствие подписания акта Молотова — Риббентропа шло интенсивное экономическое сотрудничество с Германией, которое закончилось буквально перед войной. Тогда немецкие инженеры приезжали сюда, мы поставляли в Германию много чего, в частности, сырья. И вот несколько инженеров перед самой войной приезжают в Советский Союз, для того чтобы совершенствовать оптическое стекло. Это реальная документированная история. Картина сделана с участием Германии, Великобритании. Она на немецком языке, там снимаются хорошие немецкие артисты, звезды.

— Помнится, российское Министерство культуры не хотело запускать этот фильм, у вас состоялся непростой разговор с Владимиром Мединским, потребовались какие-то сценарные уступки… Что надо было менять?

— Я закален советской школой прохождения кинематографических произведений сквозь горнило начальства, цензуры, вкусов и прочего. Вопрос нам удалось решить достаточно мирно, полюбовно. Мы пошли на взаимные компромиссы, возникла возможность все реализовать. Не говоря о том, что картина на питчинге, т. е. конкурсе проектов, на котором должны давать деньги, победила по баллам. Факт говорит сам за себя. Все состоялось, мы нашли общий язык без ущерба для картины.

Поправок в сценарии фактически не было, и время действия осталось то же самое. Требование перенести время действия на начало 1930-х было довольно необдуманным со стороны исторических консультантов. Поскольку весь смысл фильма в том, что действующие лица на пороге войны, хотя и не знают об этом. О том, что человек, стоящий рядом с ними около печи, завтра будет по другую сторону фронта. Вся идея фильма была бы потеряна при перенесении действия в 30-е годы.

— Есть ощущение, что дружбу с Германией, поставки стратегического сырья, пакт Молотова — Риббентропа — все это будто бы хотят забыть… Или по крайней мере не афишировать. С чем связана эта новая тенденция?

— Знаете, я тоже думал, что это именно так. Что не хотят об этом вспоминать, хотя все это опубликовано, об этом написаны книги… Но после я немного запутался, поскольку сейчас это представляется уже как большая дипломатическая победа, и пакт был нужен для того, чтобы что-то оттянуть, растянуть… Мы получили от немцев гораздо больше, чем они от нас, и т. д.

Недаром внук Молотова сейчас рулит процессом. Это выяснилось уже после тех моих перепетий, которые, к счастью, удалось погасить. А так, оказывается, все было продумано и здорово, большая дипломатическая победа. Поэтому я и говорил уже на других этапах разговоров, мол, надо гордиться, а не скрывать… Я цитировал президента, сказавшего мне, что это большая дипломатическая победа... Так что существует большая путаница.

— Почему фильм со столь интересным, интригующим сюжетом идет как артхаусный? Ведь это ограничивает возможности картины, ее аудиторию как качественно, так и количественно…

— Во-первых, потому что артхаус это или  не артхаус — фактически зависит от количества копий. И соответственно, при большом количестве копий реклама будет стоить очень дорого. Так что если вложить в фильм, в том числе в рекламу, серьезные деньги, развесить всюду эти плакаты… это будет уже не артхаус. Смешно, поскольку проблема гораздо серьезней. В общем, такого рода кино сейчас особенно никому и не нужно. Не именно то, что мы сделали, а и Федорченко и Кудряшова. В основном они нужны очень узкому кругу людей. Потому что это не массовая культура. И так во всем мире. Массовая культура развивается огромными темпами, особенно в нашем «недопотребленном» обществе. Кино все в большей степени становится продуктом, товаром, который человек потребляет. Он не хочет огорчаться. Чего там, какая-то оптика, немцы, ну зачем? Вот у меня был фильм «В субботу», связанный с мотивами Чернобыля. И вот идет человек в кино с девушкой, у него хорошее настроение… Зачем ему такой фильм? Он как массовая культура не нужен, не пригоден. А для немассовых картин, как и во всем мире, есть специальные кинотеатры, где идут специальные конкурсные фильмы. Того же Каннского фестиваля. Там часть фильмов абсолютно не обречены на широкий прокат, на большие деньги, на кассу, которая работает беспрерывно. Потому что это и не нужно. Не нужно вспоминать, думать. Ничего этого не было, а если и было, ну и пусть.

— Сколько фильм собрал на сегодня?

Фильм вышел в 50-ти копиях благодаря екатеринбургской прокатной компании, — отвечает вмешавшаяся в разговор продюсер Лиза Антонова. — Энтузиасты и отличные партнеры, мы им очень благодарны. Сборы небольшие, порядка миллиона рублей, а бюджет составлял 2 млн 200 тыс. евро. Очень небольшой по нынешним временам бюджет, но несопоставимый со сборами.

Минкульт денег не дал, но дал Фонд кино. И часть денег была возвратная, что для такого фильма существенное бремя. Ты заранее, еще на этапе съемок, знаешь, что у ленты не будет рекламной поддержки, PR-компании, как у «Экипажа». Не потому, что он плохой или хороший, а потому, что продюсеры намеренно, ради прибыли, вкладывают большие суммы в рекламу. Так как наша студия занимается авторским кино, у нас нет рекламных бюджетов. Министерство культуры гранта нам не предоставило, поэтому все состоялось благодаря усилиям екатеринбургской прокатной компании.

— Где же вы тогда находите деньги на подобные артхаусные проекты?

— «Пионеры-герои» Натальи Кудряшовой финансировались Минкультом как дебютный фильм. Минкульт дает деньги на авторское, дебютное и документальное и анимационное кино, а Фонд кино дает на коммерческие проекты. У нас нет альтернативного кино в прокате, но нет и альтернативы финансирования. Минкульт и Фонд кино, и это все государство — единственный источник финансирования. Каналы не покупают фильмы заранее, прокатчики не дают гарантии, как это делается в Европе. Там вы можете получить деньги в региональном фонде. Живя в Саксонии или Баварии, там же можете получить деньги. Либо в федеральном фонде. Либо прокатная компания, прочтя сценарий, выплатит минимальную гарантию, около 50 тысяч евро. Либо телеканал купит ваш фильм еще на этапе сценария. И вы обретете свободные деньги.

— Вы планируете вести экскурсию по музею Ельцина. Там стоит памятник первому президенту. Его обливали краской. И люди делятся на тех, кто его пламенно ненавидит, и тех, кто его уважает. Как считаете, как отличаются друг от друга эти две категории людей?

— Мне трудно сказать, я еще не видел музей. Вот как раз пойду смотреть. Наверное. На какие-то свои ощущения от того времени, в котором я жил, и свои воспоминания. А как делятся люди? На тех, кто краской обливает, и кто не способен этого делать. Это вандализм, еще небось за деньги…

— Ваш интерес к теме жизни после катастрофы, к апокалипсису, с чем связан? Особенно вот эти фильмы — «В субботу» и «В отрыв». Или просто философствуете…

— Я никогда ничего специально не делаю. Я пытаюсь писать то, что чувствую. И если это вдруг оказывается «в тему», ну что ж. Значит, я так себя в эту минут понимал, чувствовал. Бывало, что это совпадало с какими-то реалиями, когда я еще работал с Абдрашитовым, и мы поставили «Остановился поезд» и «Армавир». Специально я ничего не делаю. Так получается.

— И все же от современности ощущения тяжелые?

— Тяжелые, причем это касается не только того, что у нас происходит, но и вообще в мире серьезная ситуация, когда ты из этой пока еще благополучной картины вдруг можешь оказаться в яме. Существует цивилизационная усталость. Повторяю, не то что я специально хочу об этом рассказать или предостеречь. Так выходит.

— Недавно Леонид Парфенов здесь представлял первый фильм из цикла «Русские евреи». У него идея, что за всю историю России три нации оказали на нее наибольшее влияние: евреи, немцы и грузины. Вы, кстати, Миндадзе,  с ним согласны?

— Конечно, я Миндадзе. И все нации действительно как-то повлияли, но я бы не говорил, что только эти три. Предполагаю, что там были и другие. Евреев было много в революцию. И Иосиф Виссарионович тоже был. Грузинское кино — Отар Иоселиани, другие. Больше всего повлияли русские люди сами на себя с помощью других.

— Ваш фильм о предвоенных годах. У нас явный всплеск интереса к той войне. Как думаете, покажут фильм по телевидению? Есть надежда?

— Если будет возобновлен так называемый «закрытый показ», покажут непременно. Если не будет, сомневаюсь, что это будет показано по центральным каналам. Я сомневаюсь, что у них идеология на первом месте. Впереди идет отсутствие коммерческого интереса и рейтинговых ожиданий.

На экскурсии по музею Ельцина Миндадзе рассказывал о своих ощущениях — о времени, и о себе. Например, о том, что гнет стимулировал лучшее в людях, в частности, художниках. Он был «почти полезен», даже во времена, наиболее опасные для человека, написано кое-что великое. Что касается Ельцина, Александр Анатольевич вспоминал, что Москва буквально влюбилась в него, когда он там появился, «молодой красавец с открытым лицом, высокий, седовласый, выразительный», он очень соответствовал образу нового руководителя, пришельца, соответствовал мечте. Все эти старики, правившие до него, уже утомили людей, к тому же они еще и начали умирать друг за другом… Очень важным был момент, когда Ельцин в ответной речи на очередном съезде партии вдруг заявил, что у него накопились вопросы, в конечном счете положив на стол партбилет. Тогда будто шестеренка выскочила из устоявшегося механизма, телега заскрипела. Правда, влюбившийся в красавца Ельцина народ довольно быстро начал в нем разочаровываться. Да и он «недодавил гидру», воспрянувшую позже. Начались Абхазия, Чечня, Молдавия. Интеллигенция разочаровалась в президенте. Плюс обнищание, лишившемуся своего вклада в банке человеку по большому счету было уже все равно… Сам Миндадзе был на баррикадах, когда отстаивали новую Россию, хотя человек и непубличный, необщественный. Режиссер «должен совершать поступки в своих фильмах». И Александр Миндадзе, умный, тонкий, талантливый, все-таки человек поступка.

ФАКТ

Фильм «Милый Ханс, дорогой Петр» получил премию «Ника» как лучшая лента года и премию критиков «Белый слон», был высоко оценен «Золотым орлом». По совокупности наград это наиболее отмеченный фильм прошлого года.

Другие новости